| Since the end of the nineties, the analytical attention of the research community was focused mainly on new forms of connectivity that have been enabled by information technologies and global political processes. A concept like a network society, developed by Manuel Castells, highlighted that digital innovation led to the emergence of new social structures that are not bounded by physical space but exist in the space of flows. The other side of this process, namely dysconnectivity, remained as a relative margin social phenomenon not only for conceptual but also for methodological reasons (namely, the invisibility of disconnective processes). An interest in different form of disconnection and disengagement started to grow about 10 years ago. That said, that interest was mainly focused on a specific type of social interaction (e.g. unfriending), a general attitude toward digital platforms (digital disengagement) and new forms of Internet regulation (so-called splinternet, balkanization and digital sovereignty). Though while the connective processes were not only a specific feature of various types of interactions, but also a transformative feature of global system, the disconnective processes can also be seen in a broader context. The increasing role of disconnective trends as a response to the increasing scale of connectivity requires conceptualization of a new form of political formations that follow the logic of disconnective action as a key property. In that light, I propose considering these political formations as disconnective societies. The systemic construction of a disconnective society is a political strategy for the survival of a political regime that cannot maintain itself in the competitive conditions of a global network society. The combination of maximum isolation from the outside and effective propaganda inside can help preserve the internal legitimacy of the leader. Disconnection is a political strategy that seeks to transform a relatively open society to a closed one based on the application of disconnective practices in all spheres of social, political, economic and communication. The main characteristic of a disconnective society is the rupture of any ties with what is considered a zone outside the boundaries of the socio-political system designated by the authorities. In fact, political leaders in a disconnective society play the role of a black hole, which increasingly draws society into itself. The forces of political gravity close the system from external information, political, cultural and financial flows (…) | С конца 90-х годов внимание аналитического пула научно-исследовательского сообщества было сосредоточено главным образом на установлении новых форм связей, ставших возможными благодаря информационным технологиям и глобальным политическим процессам. Разработанная Мануэлем Кастелсом концепция сетевого общества отчетливо подчеркнула, что цифровые инновации привели к появлению новых социальных структур, которые не ограничены физическим пространством, но существуют в «пространстве потоков», как определил их автор данной концепции. Другая сторона этого процесса, а именно отсутствие связей, «отсоединенность», оставалась относительным социальным феноменом не только по концептуальным, но и по методологическим причинам (а именно по причине невидимости процессов «отсоединения»). Интерес к различным формам «отсоединения» и «отказа от связей» начал расти около 10 лет назад. При этом такой интерес был в основном сосредоточен на конкретном типе социального взаимодействия (например, «удаления из друзей» – то, что обозначают глаголом «отфрендить»), в общем отношении к цифровым платформам (уход от связей в цифровом формате) и новых формах регулирования Интернета (так называемый сплинтернет*, «балканизация» и цифровой суверенитет). Хотя процессы соединения (установления связей) были не только специфической особенностью различных типов взаимодействий, но и преобразующей особенностью глобальной системы, процессы отключения, отказа от связей также можно рассматривать в более широком контексте. Возрастающая роль тенденций «отсоединения», ухода и отказа от связей в ответ на растущий масштаб процесса их создания требует концептуализации новой формы политических образований, которые следуют логике движения отсоединения, являющимся основополагающим, ключевым свойством. В этом свете я предлагаю рассматривать эти политические образования как «отсоединенные» сообщества. Системное строительство такого отказавшегося от связей общества является политической стратегией для выживания политического режима, который не может поддерживать себя в условиях конкуренции в глобальном сетевом сообществе. Сочетание максимальной изоляции такого общества от влияний извне в сочетании с эффективной пропагандой внутри него может помочь в сохранении внутренней легитимности его лидера. Отключение и разрыв связей– это политическая стратегия, направленная на преобразование относительно открытого общества в закрытое, основанная на применении практики «отключения связи» во всех сферах – социальной, политической, экономической и коммуникационной. Главной характеристикой «отключенного общества» является разрыв любых связей с тем, что рассматривается в качестве пространства за пределами установленных властями границ общественно-политической системы. На самом деле политические лидеры в отключенном от связей обществе играют роль черной дыры, которая все в большей степени засасывает общество внутрь себя. Силы политического притяжения закрывают систему от внешних информационных, политических, культурных и финансовых потоков (…) |
Примечания переводчика
splinternet, * превращение глобальной сети Интернет во множество локальных сетей, границы между которыми устанавливаются искусственно на уровне национальных законодательств и государственного регулирования Интернета [прим. перев.].
Подробнее о теории Мануэля Кастельса:
Английский с Василием 